Взгляды на структуру права и соотношение систем права и законодательства в 1970-1990 гг.
Проблематика структурного строения системы права традиционно актуальна для отечественного правоведения. Именно поэтому ее обсуждению посвящены несколько масштабных коллегиальных дискуссий, первая из которых состоялась в 1938-1940 гг., вторая - в 1955-1958 гг., третья - в 1982-1985 гг., а четвертая - начавшись в 2001 г., по сути, продолжается до сих пор. При этом именно в 1970-1990 гг. многие ученые пришли к выводу о нетождественности категорий "структура права" и "система права", стали указывать на необходимость их последовательного разграничения. В этот же период внимание многих специалистов было приковано к вопросам о соотношении систем права и законодательства, о сходствах и различиях внутреннего закономерного строения права и форм внешнего выражения, оформления и существования юридических норм.
Все сказанное предопределяет актуальность рассмотрения воззрений на структуру системы права и соотношение систем права и законодательства, выражавшихся специалистами в 1970-1990 гг., т.е. на третьем этапе формирования отечественного учения о структурном строении системы права.
Во второй половине прошлого века осуществлялась активная разработка теории систем. В этот период стало специально указываться, что "для познания и управления обществом как системой, равно как и любой подсистемой в его рамках, важно раскрыть... состав, "набор" компонентов, выяснить их субстанциональную природу, поскольку все другие характеристики системы в значительной мере зависят от ее состава"*(1).
При этом надо иметь в виду, что лишь в последней четверти прошлого века правоведами была четко обозначена разница между понятиями "правовая система" и "система права". Именно по итогам третьей дискуссии ученые резюмировали: "Помимо понятия "система права" в литературе иногда употребляется понятие "правовая система". Если первое отражает главным образом внутреннее строение права, то второе - его место в ряду других общественных явлений"*(2). В конце прошлого века ученые четко указали и на то, что отраслевая градация права изначально была направлена именно на последовательное, содержательное секторное подразделение законодательного, учебного и научного материала; что эта градация создавалась и рассматривалась именно с позиций своего прикладного предназначения.
Специально следует указать и на то, что в рассматриваемое время появилась работа, которая до сих пор выступает для многих сторонников отраслевого подхода к рассмотрению системы права своеобразным эталоном. Речь идет о "Структуре советского права" С.С. Алексеева. По мнению данного автора, "структура... права имеет объективный характер. Она не плод фантазии людей, не результат произвольного конструирования, а реально существующее подразделение права на определенные части, соотношение между ними... Объективность структуры... права проявляется, прежде всего, в том, что строение права, связь и соотношение между его подразделениями представляют собой результат объективно обусловленного, исторически необходимого процесса развития права..."*(3).
Идея об объективном характере системы права получила в юриспруденции весьма широкое распространение. Но если система права объективна, не носит рукотворного, зависящего от воли субъекта характера, то почему существует столько споров о ее надлежащем (ненадлежащем) восприятии, о целесообразности (нецелесообразности) признания новой самостоятельной отрасли (и/или самостоятельного института) права? Неужели причина заключается лишь в ограниченной познавательной способности интересующихся данными вопросами лиц (исследователей)? Кроме того, если признать, что отраслевое деление отражает подлинную структуру права, то стоит задаться вопросом о том, как внутреннее строение права может быть столь нестабильным. Ведь структурные элементы явлений должны носить константный и закономерный характер! Так или иначе, попытки найти на данные вопросы ответы (даже и отрицательные) являются побудительными причинами многочисленных диспутов о строении системы права.
По мнению С.С. Алексеева, "...устойчивая связь между отраслями, при которой ядро правовой системы образуют профилирующие отрасли во главе с государственным правом; в непосредственном единстве с ними функционируют процессуальные и специальные основные, а на их основе комплексные отрасли, - такая связь характеризует существование права как единого, целостного организма, обеспечивающего слаженное, всестороннее, юридически согласованное воздействие на общественные отношения"*(4). Однако нам здесь неясно, в чем именно заключается и проявляется обозначенная связь между отраслями права (особенно с учетом того, что их "слаженное, всестороннее, юридически согласованное воздействие" на социальное общение реально обнаруживается далеко не всегда). При этом вряд ли можно обоснованно утверждать, что отсутствие обозначенной слаженности означает отсутствие структурных элементов права. Несогласованность свидетельствует лишь о ненадлежащем содержательном качестве нормативной юридической ткани.
С.С. Алексеев весьма обстоятельно и конструктивно проработал вопрос об иерархии отраслей права. По словам ученого, "систему... права в целом можно охарактеризовать как базирующийся на одной основе и исходящий из нескольких автономных центров ряд ветвей, частично перекрещивающихся пирамид, образующих единый правовой организм... Любая группировка отраслей... права должна выражать те реальные связи, которые характерны для его структуры. Та классификация отраслей, которая отражает существование его разновидностей (профилирующие, процессуальные, специальные, комплексные), представляет собой общую и главную их группировку"*(5). Чуть позже, в 1979 г., С.С. Алексеев стал причислять к профилирующим и процессуальные правовые отрасли. При этом у него четко прослеживается весьма распространенная в настоящее время идея о горизонтальном соотношении материального и процессуального права.
С.С. Алексеев указал и на возможность существования в праве комплексных отраслей. В последние годы таких отраслей предлагают выделять чрезвычайно много. По нашему мнению, к их числу в принципе может быть отнесен любой комплекс (сумма), представленный юридическими нормами. Фактически, выделение комплексной "отрасли" права зависит лишь от интереса соответствующего специалиста и его желания "открыть" новое крупное подразделение права.
Обратил С.С. Алексеев внимание и на вопрос о соотношении систем права и законодательства. "Система законодательства выражается в наличии определенных отраслей и подотраслей, т.е. реально обособившихся областей законодательства. А такое обособление невозможно, немыслимо, если оно не отражает определенных особенностей в содержании правового регулирования... Суть вопроса заключается в том, что формирование отрасли законодательства свидетельствует о наличии известных особенностей в содержании правового регулирования и, следовательно, в самой структуре права. Причем речь идет не о простой совокупности нормативных актов, посвященных одному предмету... а именно об отрасли законодательства, спаянной внутренним единством, прежде всего кодифицированными актами, нормативными обобщениями"*(6). Нам же представляется, что обособление отраслей законодательства возможно даже в том случае, если оно изначально (а не постфактум) и не предопределено какими-либо специально-научными факторами, так как под число "определенных особенностей в содержании" можно при желании подвести любые данные.
Кроме того, выраженная С.С. Алексеевым позиция не лишена ряда сомнительных моментов. В первую очередь, неясно то, почему специфика законодательной регламентации должна непременно свидетельствовать об особенностях в строении права. В чем именно заключается такая связь между формированием отрасли законодательства и структурой самого права, при которой первое может обоснованно характеризоваться в качестве причины, с неизбежностью (т.е. как следствие) порождающей второе? Неясно и то, что подразумевается под "спаянностью внутреннего единства" отрасли законодательства (особенно в контексте достаточно большого числа дефектов нормативной юридической ткани). Сомнительно и утверждение о том, что указанную спаянность обеспечивает создание кодифицированных актов. Так, к примеру, классическая отрасль гражданского права (даже при условии признания единым актом четырех самостоятельных федеральных законов, содержащих в своем наименовании слова "Гражданский кодекс") представлена весьма значительным числом статутов. В качестве уже традиционного примера в данном контексте указывают и на право социального обеспечения.
По нашему мнению, в учении С.С. Алексеева имеются как достоинства, так и недостатки. Терминологически разграничивая структуру, систему и систематику права, при исследовании соответствующих проблем ученый, в сущности, обращается лишь к данным нормативной правовой ткани. При этом мнение о возможности существования комплексных отраслей права существенно снижает последовательность разработанной самим же ученым отраслевой градации. Вместе с тем сама идея С.С. Алексеева о субординационном соотношении отраслей права представляется весьма конструктивной (при условии рассмотрения самого отраслевого деления права сугубо с классификационных позиций).
Позволим себе упомянуть и о том, что уже в ходе первой дискуссии о системе права (1938-1940 гг.) вопросы о формах выражения правовых норм, строении права и нормативного правового материала трактовались с позиций взаимосвязи. Во второй же половине прошлого столетия такое рассмотрение получило весьма активное развитие. Но, правда, при этом, как правило, отмечалась лишь увязка отраслевой конструкции с нормативными правовыми (а чаще всего именно с законодательными) актами. Например, указывалось, что "соотношение (единство и различие) структуры права и системы законодательства с общефилософских позиций может быть охарактеризовано как связь внутренней и внешней формы"*(7). Несмотря на то что с данным утверждением нельзя согласиться с позиций истинности основания сравнения (ибо различия между правом и массивом статутных актов предопределяют разницу в их внутренней организации, строении), идея о том, что законодательство представляет собой внешнюю форму права, верно (в полной мере в качестве должного и частично в качестве сущего). Это предопределено тем, что "..."внешняя форма" образует диалектическую пару (соотносится) с "содержанием", а "внутренняя форма", т.е. "структура", - с... составом"*(8). По нашему мнению, законодательство должно выступать средством (инструментом) формализации права.
Далее следует отметить, что весьма актуальные в настоящее время функциональная и общеспециальная классификации правовых норм прорабатывались именно в увязке с исследованием вопросов о структуре, системе и систематике права. По разъяснению А.Ф. Черданцева, "нормы, регулирующие определенный вид или род общественных отношений, выполняют различные функции в регулировании этих отношений и могут специализироваться на регулировании не всего общественного строя в целом, а лишь его отдельных элементов... Такая функциональная специализация предопределяет и тесные функциональные связи... между... нормами права. Эти связи цементируют институты, отрасли права... В системе права имеется и своеобразный механизм "саморегулирования", наличие которого обуславливает существование... связей управления, координации. Роль такого механизма играют нормы о нормах: коллизионные, дефинитивные и оперативные. Это нормы специального действия, они не регулируют непосредственно общественные отношения, а лишь предписывают определенное отношение к другим нормам"*(9).
Мы полагаем возможным добавить, что к числу обозначенных связочных, механизмообразующих норм относятся еще и те нормы, которые можно назвать установочными. Их также принято называть нормами-принципами, а иногда и учредительными нормами.
В качестве достаточно интересного примера здесь можно сослаться на предписание ст. 2 Основного закона ФРГ, согласно которому право личности на развитие может ограничиваться лишь правами иных лиц, конституционным порядком и нравственным законом. Вместе с тем говорить о специальном характере норм-принципов можно, лишь имея в виду специфику их правовой роли и значения. На самом деле эти нормы имеют основополагающее (и в этом смысле общее), базовое, фундаментальное значение. В свою очередь под специальными нормами в юриспруденции по умолчанию понимаются те, которые предусматривают какие-либо конкретизированные, особенные поведенческие правила.
Значительное внимание в ходе третьей дискуссии о системе права уделялось также вопросу о соотношении отраслевых моделей права и законодательства. Причем именно в конце прошлого века четко проявилась позиция, согласно которой "...о самом факте существования обособленной области законодательства мы судим в основном по наличию самостоятельного кодифицированного акта или комплекса актов... При этом кодифицированный акт, в особенности сводный кодифицированный акт - Основы, кодексы, - становится "пунктом сосредоточения" всех иных нормативных актов"*(10). Представляется, что такое мнение обусловлено рассмотрением нормативного правового материала исключительно с онтологических, но не с гносеологических позиций.
Весьма активно правоведами обсуждался и вопрос о том, что первично - система права или система законодательства. При этом иногда указывалось: "В течение многих лет считалось, что система права является основой формирования системы законодательства. В связи с этим проблема соотношения этих систем сводилась только к одному вопросу: каковы пределы допустимого отступления системы законодательства от системы права... Между тем в реальной действительности... система законодательства в не меньшей мере объективна, чем система права, поскольку именно она реагирует на прогрессивные структурные изменения в государственной и общественной жизни"*(11).
Р.З. Лившиц, небезосновательно критикуя отраслевую модель системы права, среди порожденных таковою недостатков отмечал тот подход, согласно которому разница между отраслью права и отраслью законодательства рассматривается исключительно с позиций несоответствия сущего должному. Из такого подхода следует, что "в отрасли права концентрируется логика, обоснованность, четкость, словом, как все должно быть в идеале, в отрасли же законодательства - как фактически получилось у законодателя, не все логично и обосновано. Если отрасль права и отрасль законодательства сочетаются - хорошо, а если нет - тем хуже для отрасли законодательства, отошедшей от своего... эталона... Исследователи держатся за принятую систему отраслей права, хотя жизнь давно ее перешагнула"*(12).
Согласно В.К. Мамутову, система права и вовсе носит по отношению к системе законодательства вторичный характер, поэтому исследование системы права должно сводиться лишь к познанию сути действующего законодательства. По нашему мнению, отрасль права не может быть сведена к отрасли законодательства ибо, даже "...характеризуя право как явление, однопорядковое с "законом", нельзя интерпретировать... единство таким образом, будто любые законы, иные правовые акты либо их совокупность сами по себе образуют право"*(13).
Существенно разнились позиции ученых и по вопросу о возможности выделения комплексных отраслей права и законодательства, очень активно обсуждаемому в последней четверти ХХ в. Согласно Н.В. Витруку, "магистральный путь развития системы права и системы законодательства... лежит через реализацию комплексного подхода в правовом регулировании"*(14). В противоположность этому О.А. Красавчиков выражал мнение о том, что "отраслей законодательства ровно столько, сколько отраслей права... Нет не только "комплексных отраслей" права, но и "комплексных отраслей" законодательства"*(15).
Нам представляется, что если наличие комплексных правовых актов в условиях жизненных реалий отрицать нельзя, то утверждение о существовании комплексных отраслей права не имеет надлежащего обоснования. При этом в любом случае наличие отрасли в праве некорректно мотивировать существованием систематизированного нормативного правового акта. По своему сущностному назначению система права носит, в сравнении с законодательным группированием, определяюще-задающий, первичный характер. Это не означает, что внутреннее подразделение позитивного права должно быть отчуждено от носящего, в соотношении с самим элементарным строением, гораздо более подвижный характер массива нормативных актов. Просто система, в силу своей теоретизированности, абстрактности, обобщенности, наделена более стабильными свойствами, чем отдельные нормы права и/или отображающие их формы (допустим, статьи законов). Изменения в одном правиле поведения и/или в одной статье закона) не трансформируют (по крайней мере, в чистом виде) системы права как целого. А вот изъятие или прибавка уровневой части внутренне упорядоченного строевого ряда права на систематике юридического материала непременно сказывается.
Рассуждая о системе права, нельзя также забывать, что проведение в социальной сфере абсолютно разделительных градаций и недопустимо, и невозможно. В данной связи, а также учитывая нарастающее число "отраслей права" (медицинского, спортивного, транспортного, военного, страхового, служебного и пр.), хотелось бы сказать, что непомерное членение влечет за собой необоснованное обособление юридической доктрины, практики, учебных дисциплин; способствует оторванности различных направлений права друг от друга. Это препятствует целостности правовой подготовки и деятельности, провоцирует излишнюю узость специализации юристов, затрудняет адаптацию многих из них к динамике юридической регламентации. Вместе с тем именно качества креативности, способности к гибкому, нестандартному мышлению, обобщению (не сводящемуся только к знанию статьи нормативного правового акта) всегда были и до сих пор остаются наиболее значимыми для правоведения.
Далее весьма важно указать на то, что скептические оценки отраслевой конструкции права впервые ярко и последовательно проявились именно в рассматриваемый период.
Пожалуй, наиболее негативно категория "отрасль права" была оценена Ц.А. Ямпольской в 1982 г. "Отрасль права мы определяем через... целостный... комплекс общественных отношений... Но как... отделить одну группу отношений от другой... Имеется ли критерий... дающий возможность определить ту степень связанности... общественных отношений, которая позволяет выделить их в четко очерченный комплекс... Полагаю, что такого научно обоснованного критерия не существует... Одни из нас берут за исходное при определении отраслей более широкие группы отношений, другие - более узкие... В результате мы бесконечно и бесплодно спорим... Например, существует ли природоохранительное право? ...Разве раньше отношений по охране природы не существовало? Они были, а соответствующей отрасли не было. Значит, их просто стало больше. Но "больше" или "меньше"... не научный критерий... Фактически отрасль не составляет основной структурной части системы права... Отраслей как таковых в праве нет... Отрицая внутренне присущее праву деление на отрасли, мы не отрицаем наличия системы права... Но не следует возводить в абсолют традиционные отрасли... Нужно понимать их условный характер... Это раскрепостит науку, сделает ее более полезной для практики, откроет новые пути ее развития"*(16). По части критики отраслевой конструкции мнение Ц.А. Ямпольской представляется нам обоснованным.
В свою очередь, согласно Л.Р. Сюкияйнену "главный недостаток утвердившейся ориентации в разработке проблем системы права заключается... в том, что она не нацеливает на изучение реальных общественных отношений и особенностей их правового регулирования. Основное внимание концентрируется на анализе нормативно-правовых актов как произведений литературного творчества законодателя... Функциональный подход к исследованию системы права представляется необходимым и перспективным. С этой точки зрения целесообразнее рассматривать систему права не как набор отраслей, а как единый механизм, решающий известные задачи и направленный на достижение определенных целей, удовлетворение конкретных интересов... Подобный подход дает возможность поставить вопрос о системе именно права, а не только о системе его норм или норм законодательства"*(17).
Некоторые ученые говорили о непригодности предмета и метода правового регулирования для установления системы права. Так, согласно Н.А. Бобровой "мнение, согласно которому предмет правового регулирования является определяющим, а метод - вспомогательным критерием разграничения отраслей, основывается на формуле: сначала "что регулируется", а затем "как регулируется"... В данном случае вопрос о системе права как результате его относительно самостоятельного развития подменяется проблемой генетического происхождения права"*(18). По небезосновательному замечанию К.Ф. Шеремета "отраслей права насчитывается полтора десятка, а методов обычно указывается два (автономии и гетерономии)"*(19).
Но все-таки большинство ученых полагали, что "все иные критерии... не могут быть признаны в качестве самостоятельных, поскольку каждый из них не несет в себе признаков объективности... и должен быть... детерминирован соответствующими явлениями действительности, коренящимися в общественных отношениях", в то время как "... объективно складывающаяся группировка однородных норм цементирует отрасль или подотрасль права, совокупность которых и образует систему права"*(20).
Таким образом, именно в 1979-1990 годах произошло последовательное разграничение понятий "правовая система" и "система права". В этот же период многие ученые пытались последовательно разграничить структуру, систему и систематику права, а сама отраслевая конструкция системы права стала восприниматься более критически. Вместе с тем превалирование сугубо прикладного подхода к рассмотрению вопроса, классификационное удобство и высокий уровень адаптивности отраслевого деления обусловили сохранение его ведущего значения в решении вопросов системы права.
Д.М. Азми,
Правительство Москвы,
советник отдела анализа законодательства Российской Федерации,
кандидат юридических наук
"Гражданин и право", N 11, ноябрь 2011 г.
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
*(1) Афанасьев В.Г. О системном подходе в социальном познании // Вопросы философии. 1973. N 6. С. 102.
*(2) Пискотин М.И. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 8. С. 69.
*(3) Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 55.
*(4) Там же. С. 215.
*(5) Алексеев С.С. Структура советского права. С. 216, 217.
*(6) Алексеев С.С. Отрасли советского права: проблемы, исходные положения // Сов. государство и право. 1979. N 9. С. 15-23.
*(7) Алексеев С.С. Структура советского права. С. 60-61.
*(8) Зелькина О.С. Категория "структура" в системе категорий диалектики // Современные проблемы материалистической диалектики. М., 1971. С. 166.
*(9) Черданцев А.Ф. Системообразующие связи права // Сов. государство и право. 1974. N 8. С. 15; 12.
*(10) Алексеев С.С. Структура советского права. С. 62.
*(11) См.: Знаменский Г.Л. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право // Сов. государство и право. 1982. N 8. С. 60.
*(12) Лившиц Р.З. Отрасль права - отрасль законодательства // Сов. государство и право. 1984. N 1. С. 28, 29.
*(13) Мамутов В.К. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 6. С. 91.
*(14) Витрук Н.В. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 7. С. 105.
*(15) Красавчиков О.А. Система права и система законодательства (гражданско-правовой аспект) // Правоведение. 1975. N 2. С. 69.
*(16) Ямпольская Ц.А. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 6. С. 94, 95.
*(17) См.: Сюкияйнен Л.Р. Там же. С. 97, 98.
*(18) См.: Боброва Н.А. Там же. С. 95.
*(19) См.: Шеремет К.Ф. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 7. С. 101.
*(20) Ржевский В.А. Система советского права и перспективы ее развития: Круглый стол журнала "Советское государство и право" // Сов. государство и право. 1982. N 8. С. 51.