Временное расстройство
Как быть, если временное психическое расстройство препятствует определить психическое состояние лица на момент совершения им общественно опасного деяния? Можно ли применять к нему принудительные меры медицинского характера? Апрельские разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу были без преувеличения долгожданными для правоприменителя, однако без восполнения пробелов в уголовном законодательстве все равно не обойтись.
Регламентация
Рассматривая производство принудительных мер медицинского характера (ПММХ), нельзя не остановиться на весьма актуальной проблеме: можно ли их применять к лицу, совершившему общественно опасное деяние и заболевшему после этого временным психическим расстройством, которое не позволяет психиатрам решить вопрос о психическом состоянии этого лица на момент совершения инкриминируемого ему деяния?
В психиатрии состояние таких лиц обычно называют "за шторкой".
Невозможность сделать вывод о вменяемости либо о невменяемости человека на момент совершения деяния исключает и применение ПММХ, поскольку данная категория лиц в перечне ч. 1 ст. 97 УК РФ не названа.
Из указанной нормы следует, что ПММХ применяются только к лицам, совершившим предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние в состоянии невменяемости или у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение, а также к лицам, совершившим преступление и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости.
Что же делать с теми, у кого наступило временное психическое расстройство, препятствующее определению их психического состояния на момент совершения деяния? Ведь они могут представлять опасность для себя и окружающих, однако по смыслу уголовного закона на принудительное лечение направить их нельзя.
Еще в 1905 году В.П. Сербский отмечал, что опасность больного обуславливается не только уже совершенными деяниями, но и возможностью совершения им других преступлений (Судебная психиатрия: Учебник / под ред. Г.В. Морозова. Изд. 4-е. М.: Юрид. лит., 1986. С. 62-63).
Проблема не нова, поскольку в ранее действующем процессуальном законе, регламентирующем основания и порядок применения ПММХ, также не упоминалось о подобной категории лиц (ч. 1 ст. 403 УПК РСФСР).
Пытаясь разрешить этот вопрос, Президиум Верховного Совета СССР 13.06.85 принял Постановление "О применении статьи 11 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик", в котором разъяснил, что ПММХ могут быть применены по назначению суда также к совершившему общественно опасное деяние лицу, у которого в процессе предварительного следствия или рассмотрения дела в суде установлено временное расстройство душевной деятельности, препятствующее определению его психического состояния во время совершения общественно опасного деяния. При этом по характеру совершенного деяния и своему психическому состоянию это лицо представляет опасность для общества и нуждается в лечении в принудительном порядке.
Несмотря на то что названное Постановление не действует с 1 июля 1992 года, органы расследования направляют уголовные дела в отношении таких лиц с постановлениями о применении к ним ПММХ, суды по-прежнему с учетом сложившейся практики назначают им необходимые меры, а психиатрические стационары принимают этих больных для лечения, причем в полном соответствии с действующей ведомственной нормативной базой (см., напр., Приказ Минздрава СССР от 21.03.88 N 225 "О мерах по дальнейшему совершенствованию психиатрической помощи" (вместе с Положением о психиатрической больнице, Положением о психоневрологической больнице, Временным положением о психиатрической больнице со строгим наблюдением, Временным положением об отделении с усиленным наблюдением психиатрической больницы и др.).
Так, Постановлением Псковского областного суда от 13.01.2009 в отношении Б., совершившего запрещенные уголовным законом деяния, предусмотренные п. "в" ч. 4 ст. 162 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ, были применены ПММХ в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.
В ходе расследования уголовного дела у Б. наступило временное психическое расстройство в форме реактивного состояния, структура и течение которого не позволили при производстве судебно-психиатрической экспертизы решить вопрос о его вменяемости на момент совершения инкриминируемого ему деяния.
Одновременно эксперты констатировали, что по своему психическому состоянию Б. нуждается в принудительном лечении в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением, которое ему и было назначено до улучшения состояния с последующим проведением СПЭ (Архив Псковского областного суда. Уголовное дело N 2-3/2009 г.).
Аналогичные решения принимались судами и других регионов, причем, как следует из опубликованной практики Верховного Суда РФ, высшая судебная инстанция при проверке законности решений по существу рассматриваемой проблемы не вмешивалась.
Например, по делу в отношении Я., освобожденного от наказания с применением ПММХ в схожем случае, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ отменила постановление суда по кассационному представлению лишь на том основании, что в нем не было отмечено, что ПММХ назначаются Я. до выхода его из болезненного состояния с последующим направлением на экспертизу для решения диагностических и экспертных вопросов. А это препятствует возобновлению производства по уголовному делу после выхода Я. из болезненного состояния (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 22.09.2008 N 87-О08-12 по постановлению Костромского областного суда от 28.07.2008).
Эта практика нашла поддержку и в современной юридической литературе (Журавлев М.П. и др. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / под ред. проф. А.И. Рарога. М.: ТК Велби: Проспект, 2007. С. 267 (автор комментария - А.И. Чучаев).
Рекомендации ВС РФ
Кардинально меняют следственно-судебную практику разъяснения, данные Верховным Судом РФ в недавно принятом Постановлении Пленума от 07.04.2011 N 6 "О практике применения судами принудительных мер медицинского характера". Как указано в п. 9 документа, если в ходе судебного разбирательства при проведении судебно-психиатрической экспертизы будет установлено, что у подсудимого наступило временное психическое расстройство, при котором не представляется возможным дать заключение о его психическом состоянии во время совершения общественно опасного деяния, то производство по делу подлежит приостановлению в соответствии с ч. 3 ст. 253 УПК РФ. Вопрос об освобождении такого лица от уголовной ответственности или наказания при этом не решается.
Высшая судебная инстанция прямо указала, что применять ПММХ в подобных случаях нельзя. С одной стороны, это отвечает нормам ст. 97 УК РФ, с другой - оставляет открытым вопрос о направлении такого лица на лечение. То, что данный субъект в силу как совершенного деяния, так и психического состояния, представляющего опасность для него и окружающих, нуждается в лечении - бесспорно. Проблема состоит в том, в каком порядке его можно направить на это лечение.
Если лицо содержится под стражей, то теоретически лечение оно может получить в стационаре учреждения. Однако насколько эффективным оно будет с учетом финансирования и кадрового обеспечения - тоже вопрос, ведь областные больницы учреждений УФСИН - это не специализированные стационары.
Еще сложнее с лицами, не содержащимися под стражей. Помещение их в психиатрический стационар в порядке ст. 203 УПК РФ невозможно, поскольку это допустимо лишь при назначении или производстве экспертизы, а таковая по делу уже проведена.
Сомнительной представляется возможность решать вопрос о помещении лица в психиатрический стационар на госпитализацию в недобровольном порядке на основании ст. 29, 32 и 33 Закона РФ от 02.07.92 N 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании".
Как следует из ч. 2 ст. 33 названного Закона, такая госпитализация производится только по заявлению представителя психиатрического учреждения, в котором находится лицо. Поэтому ни следователь, ни суд не вправе выступать ее инициаторами. Кроме того, для этой процедуры предусмотрен совершенно иной порядок, закрепленный нормами не уголовно-процессуального, а гражданско-процессуального законодательства (главой 35 ГПК РФ).
* * *
Приходится признать, что решение интересующего нас вопроса с учетом разъяснений ВС РФ сегодня лишено надлежащей законодательной регламентации. Органы следствия и суды оказались в правовом вакууме...
Рассматриваемая проблема связана с соблюдением конституционных прав гражданина (ст. 41 Конституции РФ), международно-правовых стандартов в данной сфере, а также с назначением уголовного судопроизводства, одна из задач которого - защита личности от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ). Вывод очевиден: следует призвать законодателя к скорейшему восполнению пробела в уголовном законодательстве.
Ю. Уланова,
судья Псковского областного суда
"Юридическая газета", N 22, июнь 2011 г.