Выше потолка
Повышение судом наказания по сравнению с предложенным прокурором не способствует достижению цели назначения наказаний.
Поскольку существует положение, ограничивающее право суда на юридическую оценку содеянного подсудимым, которое поставлено в зависимость от позиции стороны обвинения, то было бы логично пойти дальше и установить положение о предельном размере наказания в зависимости от позиции прокурора, поддерживающего обвинение в процессе.
Как известно, существует положение, согласно которому суд не вправе не согласиться с позицией стороны обвинения в случае, если прокурор предлагает переквалифицировать действия подсудимого со статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за более тяжкое преступление, на иную статью, предусматривающую ответственность за менее тяжкое преступление. Поскольку суд не является органом борьбы с преступностью, данное положение не вызывает сомнений в его законности и обоснованности. Но есть еще один существенный аспект, о котором стоит поговорить.
Суд поднимает планку
Речь идет о тех случаях, когда прокурор, поддерживающий обвинение, предлагает одно наказание, а суд поднимает планку на один или несколько пунктов. Причем, если одни судьи пользуются правом своего усмотрения и свободы в вопросах назначения наказания весьма осмотрительно, не злоупотребляя им, то есть и другие судьи, которые систематически выходят за пределы наказания, предлагаемого стороной обвинения. О своей мотивации они не обязаны никому сообщать, а те гладкие и обкатанные суждения, почерпнутые из соответствующих норм Уголовного кодекса РФ (ст. 6, 43, 60 УК РФ), которые закладываются в приговор, не дают реального представления о том, чем руководствовался судья при назначении, скажем так, усиленного наказания.
Можно лишь предполагать, что подобный подход к назначению наказания может быть связан не с соблюдением требований закона, а с некоторыми характерологическими особенностями личности судьи, настроенного на более жесткую борьбу с преступными элементами или с его желанием продемонстрировать индивидуальное отношение к правоприменительной практике в вопросах назначения наказания, показать свою особость, независимость, самостоятельность, решительность и бескомпромиссность. Возможно, и что-то личное, в зависимости от категории дела. Мы все живем в стране с развитой преступностью, и никто не застрахован от ее проявлений. Есть, видимо, и судьи, которые испытывают нечто типа аллергии по отношению к отдельным адвокатам, и подзащитные этих адвокатов находятся в более неблагоприятном положении. Есть еще фактор настроения, дурного состояния духа, раздражения, принесенного из дома. И наконец, некоторым судьям очень не нравится активная борьба защиты с обвинением, использование всего арсенала предусмотренных законом средств защиты в отстаивании прав и законных интересов подсудимых, что влечет за собой увеличение времени судебных заседаний, а также их количества. А иногда дел много и хочется в отпуск, а председатель суда ставит условие, чтобы к такому-то дню состоялся приговор, а адвокат где-то занят, а участвуя в судебном заседании, заявляет разные ходатайства и т.д. Что больше всего меня удивляет в данной ситуации - это то, что методом усиления наказания пользуются чаще всего те судьи, которые вышли из адвокатского сообщества или у которых члены семьи работали или работают адвокатами. Может быть, такой подход к наказанию рассматривается ими как дополнительная страховка от претензий в либеральном отношении к преступникам со стороны начальства.
Последствия усиления наказания
Возникает вопрос о том, какое значение имеют подобные факты усиления наказания судом для прокуроров, для осужденных и их родственников и для адвокатов? Для прокуроров, с моей точки зрения, этот факт имеет практическое преломление и может вызвать негативную реакцию с последующей подачей кассационного представления только в том случае, если разрыв между наказаниями, запрошенным прокурором и назначенным судом, превышает два и более года. В противном случае прокурор сохраняет олимпийское спокойствие и даже слегка злорадствует при встрече с адвокатом, который удостоился данного сюрприза со стороны суда.
Совсем по-другому чувствуют себя адвокат, его подзащитный и его родственники. Степень неудовольствия осужденного и его родственников может быть весьма высокой. В отдельных случаях их реакция может быть достаточно жесткой и неадекватной. Ведь они вносили адвокату гонорар в расчете на смягчение, а не усиление наказания. Они сопоставляют запрос прокурора с резолютивной частью приговора и в лучшем случае испытывают недоумение, а в худшем впадают в истерическое состояние, иногда длительное. Здесь присутствует и психологический момент: подсудимый и его родственники еще не успели до конца "переварить" то, что поняли из речи прокурора, рассматривают предложенное наказание как потолок и вдруг узнают, что наказание еще больше. Правда, их можно заранее предупредить, что такое возможно, но, как правило, они всерьез это предупреждение не воспринимают.
Адвокат испытывает дискомфорт даже в том случае, если подсудимый и его родня ведут себя этично и ни в чем адвоката не обвиняют. Плоды его труда - в приговоре суда, который чаще всего обжаловать бесполезно. От этой, на мой взгляд, порочной практики назначения наказаний страдает и авторитет адвокатуры как института в целом. Я признаю возможность усиления наказания судом только в том случае, если прокурором допущена ошибка и наказание, запрошенное им, меньше допустимо минимального. Но таких фактов в последнее время я не наблюдаю, квалификация прокурорских работников повысилась. Со стороны преступного мира проявления излишней жесткости, несправедливости (а каждый факт превышения судом наказания, предложенного стороной обвинения, рассматривается ими как явная несправедливость) не способствуют достижению целей и не соответствуют принципам назначения наказаний, а ведут лишь к озлоблению граждан, находящихся в следственных изоляторах и колониях. Нужен ли нашему и без того больному обществу этот дополнительный заряд озлобления, этот дополнительный выплеск отрицательных эмоций? Уверен, что нет.
Поправки о предельном размере наказания
Исходя из сказанного, хотелось бы сделать предложение обобщающего характера. Оно заключается в том, что нужны поправки в законодательстве, направленные на дальнейшую гуманизацию правосудия: поскольку существует положение, ограничивающее право суда на юридическую оценку содеянного подсудимым, которое поставлено в зависимость от позиции стороны обвинения, то было бы логично пойти дальше и установить положение о предельном размере наказания в зависимости от позиции прокурора, поддерживающего обвинение в процессе. Это нужно сделать не только и не столько для поддержания авторитета института адвокатуры, сколько исходя из логики развития нашей законодательной и правоприменительной практики в сторону смягчения наказаний. Полагаю, что и на деятельности суда это скажется благоприятным образом: в зале суда станет меньше отдельных эксцессов, обморочных состояний граждан, громких криков и рыданий в момент окончания оглашения приговора, будет больше понимания в оценках приговоров судов (а оно нужно!), авторитет судебных органов не упадет, а только вырастет.
Б. Стрелец,
адвокат коллегии адвокатов г. Троицка (Челябинская область)
"Новая адвокатская газета", N 5, март 2011 г.