"Сумеем ли разорвать замкнутый круг?" (интервью с А.В. Мурычевым, первым исполнительным вице-президентом РСПП, председателем Совета Ассоциации региональных банков России)
В России все чаще говорят о том, что близится вторая волна кризиса, связанная с нарастанием просроченной задолженности и невозможностью реструктуризировать кредиты, а тем более взять новые. Однако здоровую часть бизнес-сообщества простая констатация факта не устраивает, здесь активно ищут и предлагают варианты выхода из сложившегося положения. Об этом - наш сегодняшний разговор с Александром Мурычевым.
БДМ: Александр Васильевич, в канун нынешнего года мы с вами обсуждали ближайшие перспективы, и, к сожалению, многие ваши прогнозы и предчувствия оправдались. Кризис - уже не только финансовый, но и экономический - в самом разгаре. Тем не менее хочу спросить: а не пора ли уже извлекать из произошедшего какие-то уроки? Или еще рано?
- Совсем не рано, кое в чем даже запаздываем. И один из главных уроков, как мне представляется, связан с ролью банков в экономике. Тут порой кидались из крайности в крайность: то демонизировали их, считая виновными во всех бедах, то низводили до роли примитивных финансовых посредников, подчеркивая их вторичность. Дескать, реальный сектор производит продукцию, а банки всего-навсего "гоняют деньги". Своего рода прозрение принес как раз кризис, показавший, что без этого самого посредника застывают целые заводы, терпят крах предприятия разного масштаба, остаются без зарплаты люди...
БДМ: Пожалуй, самое ценное здесь то, что власти сумели сделать из этого "прозрения" правильные выводы.
- Правильные, но, я бы сказал, недостаточные. Да, действия, предпринятые правительством, позволили недопустить финансового коллапса и массового банкротства в банковском секторе - и недооценивать это было бы просто несправедливо. Но, посмотрите, что сейчас происходит с банками, в том числе и с теми, кто получил государственную поддержку? А происходит неладное - падают темпы кредитования, растет процент невозвратов, ухудшается качество активов. Ужесточение условий выдачи кредитов, на которое вынуждены идти банки, бумерангом бьет по ним самим. И не стоит их винить в этом - если они привлекают от Банка России деньги под 18%, могут ли размещать под меньшую ставку? Им же еще и что-то заработать надо, плюс заложить "подушку" на риск. Так что получается замкнутый круг, и если его не разорвать, то сложно говорить о выходе из кризиса.
БДМ: Но, Александр Васильевич, ведь у нас есть определенный опыт - вспомните 1998 год, когда, казалось, все рухнуло. Однако не прошло и двух лет, как начался бурный рост банковской системы, активизировалась кредитная деятельность, появились свои вполне конкурентоспособные производители...
- Есть принципиальная разница между той ситуацией и нынешней. После дефолта нам "ворожили" два фактора: постоянно растущие цены на нефть и дешевые внешние заимствования. И эти же два фактора сослужили нам плохую службу. За прошедшие годы очень много говорили о структурной перестройке, диверсификации экономики, о том, что необходимо формировать внутренние источники длинных денег. А сделано, как выяснилось, очень мало. Почти ничего. Рухнул сырьевой рынок - и нам нечем восполнить эти потери, нет альтернативы. Уповать на резервы, накопленные государством, не приходится - их едва хватает, чтобы удержать ситуацию.
БДМ: Правда, я заметила, что о серьезных инвестиционных проектах говорят все реже и все осторожнее. Чаще упоминается режим экономии, свертывание или замораживание программ. Никто не станет возражать против разумной бережливости, но не отбросит ли нас такая политика снова назад?
- Если уйти "в глухую оборону", конечно, отбросит. Надо понимать, что кризис - время не только для того, чтобы затянуть пояса, а прежде всего чтобы выйти на принципиально новый уровень. В нынешней же ситуации речь идет о смене самой парадигмы экономики: нужно уходить от ненадежной опоры на те два столпа, о которых мы только что говорили, и строить по-настоящему устойчивое и современное здание.
БДМ: А как же его строить, без денег-то?
- Да кто сказал, что денег нет? Другое дело, что не сидеть на них надо и не раздавать бесконтрольно, а заставить, чтобы они работали. Ведь что сейчас происходит? Во время осеннего кризиса ликвидности многие банки брали средства на беззалоговых аукционах, порой, так сказать, на всякий случай. А сейчас возвращают - во-первых, потому что слишком дорого они обходятся, а во-вторых, некого кредитовать. Мало кто из бизнесменов в здравом уме будет брать кредит под 25%, у нас ни в одной отрасли такой рентабельности нет, чтобы вынести подобную долговую нагрузку.
БДМ: Однако, отвечая на вопросы анкеты в майском номере БДМ, почти все банкиры утверждали, что заемщики относятся к новым, более высоким ставкам "с пониманием".
- А куда им деваться, если надо платить за аренду, контрагентам, наконец, зарплату сотрудникам?
Ведь занимают-то сегодня в основном под оборотные средства, в надежде, что положение скоро переменится и они как-то справятся с долгами. Но, как показывают цифры, многие не справляются, и все больше предприятий реального сектора оказываются в преддефолтной ситуации, а то и банкротятся. О длинных же кредитах на развитие или инновации предприятия, не попавшие в список обласканных государством, и не помышляют. А таких - сотни, тысячи...
БДМ: Хорошо, деньги в стране есть. Есть и те, кому эти деньги позарез нужны и кто способен их употребить с толком. Как и кто должен соединить эти точки?
- Ну, более эффективного механизма, чем банк, человечество еще не придумало. Но для того чтобы точки эти, как вы говорите, действительно соединились, необходимо решить наконец те проблемы, о которых мы говорим годами и которые так и не сдвигаются или сдвигаются слишком медленно.
Проблема первая - стоимость ресурсов. Денежные власти привязывают ставку рефинансирования к инфляции. Наверное, с макроэкономических позиций это резонно, но тем самым экономике изначально задается "высокий градус" кредитования, вовсе не способствующий снижению инфляции. Не говоря уже о том, что в России она носит в большей степени немонетарный характер, о чем не раз говорили самые уважаемые эксперты.
БДМ: Выступая на банковском конгрессе в Санкт-Петербурге, Сергей Игнатьев сказал, что в мае инфляция упала до рекордного уровня в 7%, но ставку рефинансирования Банк России снижает не так уж охотно и не слишком заметно.
- Да, полагаю, снижение на полпроцента, и даже на процент, особой погоды в кредитовании не делают. Хотя сама тенденция и обнадеживает... Но вернемся к проблемам, требующим незамедлительного решения. Среди них надо выделить и адресность выделяемых государством средств. У всех на памяти шок, который вызвали осенью действия банков, бросивших полученные от государства деньги на валютный рынок. А чему здесь удивляться? Ведь никто не обязывал их употребить эти средства на поддержку экономики (разве что на словах), и они использовали их, чтобы создать себе "подушку" на случай ухудшения ситуации. Между тем, чтобы решить проблему, достаточно было принять меморандум о целевом предназначении этих средств, открыть специальные счета и контролировать через них фактическое использование ресурсов. Это и сейчас еще не поздно сделать.
БДМ: И получить очередные обвинения в дирижизме и возврате к старой экономической системе?
- Вопрос о балансе государственного и частного начала в экономике надо обсуждать особо, и мы с вами уже не раз к нему обращались. В "мирное", то есть докризисное, время уже удалось нащупать и даже частично реализовать некоторые механизмы государственно-частного партнерства. Кризис заставил усилить именно государственный компонент - и это не только российская реальность: достаточно посмотреть на действия, которые предпринимают власти США, Великобритании, Евросоюза. Можно говорить о большей или меньшей их эффективности (кстати, на Западе столкнулись с теми же проблемами нецелевого расходования выделенных средств), но в целом они закономерны. Когда речь идет о спасении экономики всей страны, правительство обязано вмешаться и оказать помощь частному бизнесу.
БДМ: Наверное, особенно остро этот вопрос встает в связи с нарастанием "плохих" активов? Однако если в банковской среде об этой тенденции говорят с тревогой, то руководители Банка России, похоже, этого беспокойства не разделяют - если судить по их публичным выступлениям в последние месяцы.
- Сомневаюсь, что ситуация не тревожит наши денежные власти - возможно, просто не хотят будоражить рынок, пока решение не найдено. Хотелось бы надеяться, что в его выработке будут опираться не только на аппаратный опыт, но и на то, что уже сделано банковским сообществом. Вы были на майском заседании комиссии РСПП по банкам и банковской деятельности и видели, сколько людей на него собралось и с каким интересом слушали они спикеров. Подчеркну, что в основном докладе говорилось именно о государственной программе управления "плохими" активами - но с участием также и самого рынка: через ПИФы, ипотечные фонды и так далее. Собственно, другого подхода здесь и быть не может, это подтверждает весь мировой опыт. По данным Международного валютного фонда, за последние 30 лет в мире произошло 42 системных банковских кризиса, и в 60% случаев государство выкупало проблемные активы банков.
БДМ: Это что же, такой метод национализации финансово-кредитной системы?
- Как раз нет - да и не нужно ни одному государству такое количество "своих" банков. В общих чертах схема выглядит так: государство выкупает у банка "плохие" долги и компенсирует дефицит его собственного капитала - это позволяет избежать национализации. Обычно для этих целей создают агентство или управляющую компанию, а государство финансирует такую структуру через выпуск облигаций или кредиты центрального банка страны.
БДМ: Очень похоже на Агентство по страхованию вкладов - после того как на него возложили функции санатора...
- Именно поэтому мы и предлагаем не создавать еще одну структуру, а использовать АСВ, у которого (еще со времен АРКО) есть соответствующий опыт, квалифицированные кадры и наработанные методики.
БДМ: Александр Васильевич, а не слишком ли накладно для державы, когда, по известной формуле, прибыли частный бизнес приватизирует, зато убытки - национализирует?
- Конечно, привычная схема вполне может спровоцировать определенную часть банков сбросить со своих плеч проблемные долги, а вместе с ними и ответственность за принятые риски. Понимая это, мы заложили в программу два принципиальных положения. Во-первых, долги выкупаются не навсегда, а на время и подлежат обязательному обратному выкупу. А во-вторых, передача "плохого" портфеля государству не снимает с банка ответственности, и он продолжает управлять им, но уже на агентских условиях. Согласитесь, подобный подход практически не оставляет места для захребетничества, а главное - не переводит автоматически проблемную задолженность в разряд безнадежной.
БДМ: Хорошая схема, продуктивная и, по-моему, очень жизненная.
- Потому что в ее разработке принимали участие и ученые, и эксперты, и практикующие банкиры. Она не раз обсуждалась в рабочих группах нашей профильной комиссии и Ассоциации региональных банков России. А кому, как не банкирам, знать все нюансы и подводные камни?
БДМ: И сколько, по вашему мнению, должна действовать такая программа? Вы понимаете, конечно, что в моем вопросе есть и скрытый смысл - ведь мне, как и всем, очень хочется узнать, когда кончится кризис.
- На первую часть вопроса ответить легче - программа рассчитана на пять лет. Что касается сроков окончания кризиса, боюсь, никто сейчас их не назовет. Определенно сказать можно только одно: если будем сидеть и паниковать - в ожидании второй, третьей и прочих его волн, вряд ли доживем до лучших времен. Если же соберемся и начнем-таки системно и последовательно выводить экономику на новый, нормальный путь, чтобы она перестала быть "нефтяной заложницей", вопрос, как говорится, отпадет сам собой.
Л. Коваленко
"БДМ. Банки и деловой мир", N 6, июнь 2009 г.