Fiducia как способ обеспечения обязательств заемщика
В современной литературе отмечается несовершенство традиционных (поименованных в законе) способов обеспечения исполнения обязательств, стремление участников гражданского оборота выработать более надежные и оперативные обеспечительные конструкции*(1). Открытый перечень способов обеспечения обязательств (ст. 329 Гражданского кодекса РФ) вкупе с принципом свободы договора (ст. 421 ГК РФ), казалось бы, способствуют реализации указанной инициативы. Однако далеко не каждое "изобретение" контрагентов находит поддержку в судебной практике.
К числу достаточно популярных и широко обсуждаемых непоименованных в действующем российском законодательстве способов обеспечения относится фидуция (фидуциарный залог), частным случаем которой является доверительная передача заемщиком права собственности на свое имущество кредитору*(2). В древнеримском праве этот способ обеспечения (fiducia) постепенно был вытеснен классическими формами залога (pignus, hypotheca), при которых интересы кредитора и должника уравновешены*(3). Сегодня потребность в использовании фидуции объясняют недостатками залоговой конструкции, "громоздкостью" залога на стадии обращения взыскания на заложенное имущество и его реализации с публичных торгов. Основываясь на зарубежном опыте, российские цивилисты предлагают восстановить фидуцию как способ обеспечения обязательств, одновременно смягчив эффект фидуции как сделки об отчуждении имущества (в целях защиты интересов должника). В законодательство, по их мнению, следует включить норму об ограничении права должника распоряжаться переданной в качестве обеспечения вещью до момента надлежащего исполнения основного обязательства. При этом установление факта ненадлежащего исполнения должником основного обязательства и признание за кредитором права собственности на вещь, предоставленную должником в обеспечение, должны производиться в судебном порядке*(4). Как представляется, подобная модель фидуции немногим отличается от классического залога с точки зрения оперативности получения кредитором денежной стоимости из заложенности имущества или его присвоения и вряд ли будет воспринята участниками гражданского оборота.
Своеобразным аналогом древнеримской фидуции является обеспечительная купля-продажа имущества. В наши дни с ее помощью обеспечиваются обязательства заемщика в договоре займа (кредита) либо иные денежные обязательства. Купля-продажа имущества в обеспечительных целях не получила однозначной оценки отечественных юристов. Одни считают подобные сделки вполне допустимым способом обеспечения*(5). Вторые склоняются к выводу о притворном характере таких сделок, полагая, что в действительности стороны имеют намерение заключить договор о залоге имущества (Б.М. Гонгало)*(6). Наконец, третьи, хотя и усматривают наличие дисбаланса в отношениях кредитора и должника (вследствие наделения кредитора большим объемом прав, чем требуется для обеспечения), считают нецелесообразным запрещать сделки обеспечительной купли-продажи при отсутствии массовых и серьезных проблем в обороте, возникающих при их использовании*(7).
В практике судов общей юрисдикции преобладает квалификация сделок обеспечительной купли-продажи как притворных (п. 2 ст. 170 ГК РФ), что отчасти связано с рекламными объявлениями заимодавцев о выдаче займов под "залог" недвижимости, а также внушением заемщику мысли о временной (условной) передаче права собственности на имущество исключительно в целях обеспечения обязательств по договору займа.
Юридическое оформление обеспечительной сделки осуществляется следующим образом. Между заимодавцем и заемщиком заключается договор об отчуждении недвижимого имущества (как правило, договор купли-продажи) с условием о том, что при возврате заемщиком (продавцом) суммы займа и причитающихся процентов заимодавец (покупатель) обязуется возвратить ему ранее переданное имущество посредством расторжения договора купли-продажи либо заключения договора "обратной" купли-продажи, когда покупатель становится на место продавца, а продавец - на место покупателя. Практикуется и другой вариант, при котором одновременно с заключением договора обеспечительной купли-продажи заимодавец и заемщик заключают предварительный договор обратной купли-продажи недвижимого имущества*(8). В роли заемщиков чаще всего выступают граждане, находящиеся в тяжелом материальном положении и не имеющие возможности получить кредит в банке, поэтому в большинстве случаев полученные займы остаются невозвращенными. В свою очередь заимодавец, несмотря на обеспечительный характер купли-продажи и некоторую условность перехода к нему права собственности, не торопится возвращать (переоформлять на заемщика) полученное имущество, стоимость которого почти всегда значительно превышает сумму займа. Считая нарушенным свое право собственности, заемщик обращается в суд с иском о признании сделки об отчуждении имущества недействительной и применении последствий ее недействительности.
Так, К. обратилась в суд с иском к Ш., просила признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, заключенный между ними 7 июня 2008 г., применить последствия недействительности ничтожной сделки и возвратить ей в собственность указанное недвижимое имущество. Исковые требования мотивировала тем, что по рекламному объявлению о выдаче займов под залог недвижимости обратилась к ответчику. Ответчик согласился предоставить заем в размере 1 млн. 300 тыс. руб., при этом предложил заключить договор купли-продажи жилого дома и земельного участка на сумму займа с одновременным обязательством об обратной продаже недвижимости через определенный срок, чтобы избежать судебной процедуры обращения взыскания на заложенное имущество. Нуждаясь в денежных средствах, истица согласилась с предложением ответчика.
7 июня 2008 г. между истицей и ответчиком был заключен договор купли-продажи жилого дома и земельного участка по цене соответственно 1 млн. руб. и 300 тыс. руб., которые истица получила от ответчика, однако недвижимое имущество ему не передавала и продолжала проживать в доме. Одновременно стороны заключили предварительный договор купли-продажи того же недвижимого имущества, по которому продавцом выступил ответчик, а истица - покупателем, по цене 2 млн. 608 тыс. руб. (с учетом процентов за пользование суммой займа). Считая указанные сделки притворными, прикрывающими договор займа на сумму 1 млн. 300 тыс. руб. и договор залога недвижимого имущества (жилого дома и земельного участка), истица обратилась в суд с иском о признании их недействительными и применении последствий недействительности. В последующем, узнав о передаче спорного недвижимого имущества от Ш. к Б. по договору купли-продажи от 19 июня 2009 г., истица дополнила свои исковые требования и просила признать недействительным указанный договор купли-продажи.
Решением Емельяновского районного суда Красноярского края от 27 ноября 2009 г. исковые требования К. были удовлетворены. Договор купли-продажи дома и земельного участка от 7 июня 2008 г., заключенный между К. и Ш., был признан недействительным по причине притворности (ст. 170 ГК РФ), применены последствия его недействительности - в пользу Ш. взыскана сумма займа в размере 1 млн. 300 тыс. руб. Суд также признал недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от 19 июня 2009 г., заключенный между Ш. и Б., в связи с неуправомоченностью продавца на распоряжение имуществом (ст. 168 ГК РФ) и применил последствия его недействительности, взыскав с Ш. в пользу Б. 1 млн. 300 тыс. руб., прекратил право собственности Б. в отношении спорного недвижимого имущества и признал за истицей право собственности на дом и земельный участок. Судом кассационной инстанции решение было оставлено без изменения.
Принимая во внимание, что указанная в договоре купли-продажи от 7 июня 2008 г. стоимость недвижимого имущества была в пять раз ниже рыночной, договоры прямой и обратной купли-продажи спорного недвижимого имущества были заключены в один день, а также то, что истица продолжала проживать в спорном жилом доме, суды пришли к выводу об отсутствии у нее намерения продавать жилой дом и земельный участок. Судами были отвергнуты доводы Ш. об отсутствии в материалах дела письменных доказательств заключения между ним и истицей договора займа, поскольку намерение сторон заключить указанный договор вытекает из содержания заключенных ими 7 июня 2008 г. договоров прямой и обратной купли-продажи. Доводы Б. о его добросовестности и невозможности истребования у него недвижимого имущества в силу ст. 302 ГК РФ суды также отклонили, поскольку, приобретая спорное имущество по цене значительно ниже рыночной стоимости, находящееся во владении истицы, Б. не предпринял дополнительных мер по проверке условий действительности сделки, а также наличия у истицы каких-либо притязаний в отношении недвижимого имущества*(9).
Изложенный пример является характерным для существующей судебной практики. Вполне очевидно, что суды отступили от традиционного представления о притворной сделке как совокупности двух - прикрываемой сделки (которою стороны действительно имели в виду) и сделки-фикции (совершенной лишь для вида). В рассматриваемом случае договор займа с обеспечением в виде недвижимого имущества был скрыт посредством оформления двух договоров купли-продажи, однако это не помешало судам применить положения ст. 170 ГК РФ. С такой интерпретацией понятия притворной сделки можно согласиться, поскольку для современного гражданского оборота использование совокупности сделок, так называемых схем, в целях прикрытия истинного волеизъявления сторон стало, скорее, правилом, чем исключением.
Соглашаясь также с выводами судов о незаконном характере второго договора купли-продажи от 19 июня 2009 г., заключенного между Ш. и Б., следует указать на поспешное решение вопроса о применении последствий недействительности сделки. Не являясь стороной указанного договора, истица К. вправе была истребовать у Б. принадлежащее ей недвижимое имущество по правилам о виндикации (ст. 301 ГК РФ)*(10). Данное требование К. было судом удовлетворено посредством прекращения права собственности Б. в отношении дома и земельного участка и признания за истицей права собственности на данное имущество. Одновременно суд взыскал с Ш. в пользу Б. уплаченную по договору от 19 июня 2009 г. цену, хотя Б. соответствующее требование не заявлял*(11).
Условие об обеспечении обязательств заемщика посредством оформления на заимодавца какого-либо недвижимого имущества может быть включено непосредственно в текст договора займа, что также воспринимается судами как доказательство притворного характера договора купли-продажи, скрывающего под собой передачу имущества в качестве обеспечения.
Рассмотрим еще один пример. К.О. обратилась в суд с иском к Т. о признании недействительным договора купли-продажи жилого помещения от 5 ноября 2008 г. Свои требования она обосновывала тем, что 5 ноября 2008 г. ее супруг - К.Ю. и ответчик заключили договор займа на сумму 3 млн. руб. В качестве обеспечения возврата указанной суммы истица приняла на себя обязательство заключить с ответчиком договор купли-продажи квартиры. Несмотря на заключение указанного договора, истица денежных средств за квартиру от ответчика не получила. Считая данную сделку мнимой (совершенной лишь для вида), притворной (прикрывающей передачу квартиры в залог) и совершенной под влиянием заблуждения, просила признать ее недействительной в соответствии со ст. 170, 178 ГК РФ.
Решением Центрального районного суда г. Красноярска от 7 апреля 2009 г. в удовлетворении иска было отказано.
Кассационным определением Красноярского краевого суда от 6 июля 2009 г. N 33-4835 указанное решение было отменено в связи с недостаточной исследованностью судом первой инстанции содержания договора займа от 5 ноября 2008 г. и других обстоятельств. Дело было направлено на новое рассмотрение. Судебная коллегия отметила, в частности, что договоры займа и купли-продажи квартиры были заключены в один день, п. 7.1 договора займа предусмотрено обеспечение возврата суммы займа посредством заключения между заимодавцем (Т.) и супругой заемщика (К.О.) договора купли-продажи спорной квартиры. Указанные обстоятельства судом первой инстанции не были учтены, как и тот факт, что К.Ю. принимал меры по возврату суммы долга, однако Т. от получения денег уклонялся.
В данном случае истица оспаривала договор обеспечительной купли-продажи сразу по нескольким основаниям, ссылаясь на мнимый и притворный характер сделки, а также заблуждение относительно ее правовых последствий*(12). Очевидно, что сделка не может быть одновременно притворной и мнимой, поскольку данные пороки являются взаимоисключающими (действия по исполнению сделки либо есть, либо их нет). Учитывая реальное предоставление заемщику денежных средств, а также взаимосвязанный характер договоров займа и купли-продажи, корректнее ставить вопрос о притворном характере договора купли-продажи. Государственная регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество от продавца (заемщика) к покупателю (заимодавцу) и заинтересованность последнего в указанных последствиях также не позволяют рассматривать сделку купли-продажи в качестве мнимой, то есть совершенной без цели вызвать какие-либо правовые последствия.
В другом похожем случае К. оспорил договор купли-продажи нежилого здания, заключенный между ним и Б., со ссылкой на притворный характер сделки (ст. 170 ГК РФ). Решением Свердловского районного суда г. Красноярска от 17 марта 2010 г., оставленным без изменения судом кассационной инстанции, исковые требования К. были удовлетворены: нежилое здание возвращено истцу, а право собственности ответчика в отношении спорного здания прекращено.
Суды установили, что 6 августа 2009 г. между К. и Г. был заключен договор займа на сумму 1 111 500 руб. сроком на три месяца. По условиям данного договора заемщик в качестве обеспечения обязался заключить с Б. договор купли-продажи нежилого здания. Договором займа также предусматривался возврат имущества заемщику - в случае надлежащего исполнения им обязательств по договору займа. 6 августа 2009 г. К. и Б. заключили договор купли-продажи нежилого здания по цене 15 млн. руб., переход права собственности на недвижимое имущество к Б. был зарегистрирован. Удовлетворяя исковые требования К., суды первой и кассационной инстанций пришли к выводу, что истец не имел намерения отчуждать спорное здание и передал его Б. в качестве обеспечения. Из владения истца указанное здание фактически не выбывало, на его территории продолжало осуществлять свою деятельность ООО "ЭСМА", руководителем которого является истец. Представленные ответчиком подрядные договоры (на выполнение ремонтных работ на территории спорного здания) заключены после 6 ноября 2009 г., то есть после истечения срока договора займа, когда истец предлагал Г. и Б. возвратить сумму займа с процентами (внес в депозит нотариуса), однако последние уклонялись от принятия денежных средств. Также не нашел подтверждения факт оплаты ответчиком истцу стоимости здания в размере 15 млн. руб.*(13)
Данный пример интересен тем, что субъектный состав в договорах займа и обеспечительной купли-продажи не совпадает. Истец К. взял взаймы денежные средства у одного лица (Г.), а нежилое здание оформил на другое лицо (Б.). Тем не менее суды пришли к выводу о притворном характере договора купли-продажи здания, поскольку в договоре займа содержалось прямое указание на передачу здания в качестве обеспечения обязательств заемщика.
При отсутствии в договоре займа подобного условия (об обеспечении займа посредством передачи заимодавцу определенного имущества) заемщику может быть отказано в удовлетворении иска о признании обеспечительной сделки недействительной.
А. обратилась в суд с иском к Н.Ю., Н.А. и П. о признании недействительными договора дарения 1/4 доли в квартире, заключенного между ней и Н.Ю., а также последующего договора дарения указанной доли, заключенного между Н.Ю. и П. Свои требования истица мотивировала тем, что, нуждаясь в деньгах, обратилась в ООО "Сибирь", где и познакомилась с Н.Ю., которая предложила ей необходимую сумму (110 тыс. руб.) взаймы с уплатой 15% в месяц под обеспечение в виде принадлежащей истице 1/4 доли в квартире. Передачу доли решили оформить договором дарения, чтобы не ставить в известность об условиях сделки других сособственников квартиры. 14 октября 2009 г. истица и Н.Ю. зарегистрировали договор дарения 1/4 доли в квартире, после чего истице в машине были переданы денежные средства по договору займа. Впоследствии истица обнаружила, что заимодавцем по договору займа выступает другое лицо - Н.А. (подпись которого уже стояла в договоре займа). В декабре 2009 г. истица попыталась вернуть Н.Ю. и Н.А. сумму займа с процентами в обмен на долю в квартире, однако ответчики от получения денег уклонились. Более того, 7 апреля 2010 г. Н.Ю. распорядилась указанной долей, передав ее по договору дарения П. Узнав об этом, истица обратилась в суд с настоящим иском. В свою очередь Н.А. предъявила к А. встречный иск о взыскании задолженности по договору займа от 14 октября 2009 г.
Решением Кировского районного суда г. Красноярска от 23 декабря 2010 г., оставленным без изменения судом кассационной инстанции, в удовлетворении иска А. было отказано в полном объеме, встречные исковые требования Н.А. к А. удовлетворены, в пользу Н.А. взыскано 250 999 руб., включая основной долг и пени. Оставляя исковые требования А. без удовлетворения, суды первой и кассационной инстанций отметили следующее. В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ притворной признается сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку. Истица в обоснование иска ссылалась на притворный характер договора дарения доли в квартире, который, по ее мнению, прикрывал передачу имущества в обеспечение (залог). Однако из материалов дела следует, что договор займа был заключен истицей с Н.А., а договор дарения 1/4 доли в квартире - с Н.Ю. Доказательства получения суммы займа от Н.Ю. истица не представила. Доказательства осведомленности Н.Ю. и Н.А. о сделках друг друга также отсутствуют. Тот факт, что намерения А. и Н.А. ограничивались исключительно заключением договора займа, подтверждается содержанием договора займа от 14 октября 2010 г., в котором ничего не говорится о передаче в залог 1/4 доли в квартире*(14).
В данной ситуации различный субъектный состав договоров займа и дарения недвижимого имущества (который, по мнению истицы, был заключен в обеспечительных целях) стал одной из причин отказа в удовлетворении иска о признании договора дарения недействительным. Отсутствие между истицей и одаряемым лицом (Н.Ю.) каких-либо родственных связей или длительного знакомства, а также последующее отчуждение одаряемым спорной доли в квартире другому лицу (П.) не показались суду подозрительными и не убедили в притворности оспариваемого договора. Не помогло истице и обращение в органы внутренних дел с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту мошенничества со стороны Н.Ю., Н.А. и П., предположительно работающих в ООО "Сибирь". В возбуждении уголовного дела было отказано со ссылкой на гражданско-правовой характер конфликта.
Как видно из приведенных примеров, обеспечительная купля-продажа зарекомендовала себя не с лучшей стороны, превратившись, по существу, в средство отъема (приобретения по заниженной цене) недвижимого имущества у граждан, находящихся в тяжелом материальном положении.
Возвращаясь к вопросу о том, насколько стороны свободны в выборе способов обеспечения, необходимо указать два обязательных условия реализации данной свободы. Прежде всего, свобода договаривающихся сторон должна быть подлинной. Выбор способа обеспечения не должен быть вынужденным, навязанным должнику под давлением обстоятельств (в том числе тяжелого материального положения должника) либо путем введения должника в заблуждение относительно правовых последствий обеспечительной сделки. При наличии подобных пороков обеспечительная сделка может быть признана недействительной на основании ст. 178, 179 ГК РФ.
Кроме того, любые непоименованные способы обеспечения обязательств, сконструированные сторонами, должны учитывать принципы гражданского права, в том числе компенсационную природу гражданско-правовых санкций, их соразмерность допущенному должником нарушению. Так, неустойка может быть снижена судом в случае ее несоразмерности убыткам кредитора (ст. 333 ГК РФ), а в обращении взыскания на заложенное имущество может быть отказано, если допущенное должником нарушение крайне незначительно и требования залогодержателя явно несоразмерны стоимости заложенного имущества (п. 2 ст. 348 ГК РФ). Указанные нормы отражают принципы гражданского права и сформулированы в императивной форме. Игнорирование подобных норм-гарантий со ссылкой на свободу договора или открытый перечень способов обеспечения обязательств недопустимо.
В частности, нельзя согласиться с теми авторами, которые предлагают использовать проценты за пользование коммерческим кредитом (ст. 823 ГК РФ) в качестве альтернативы неустойки лишь потому, что указанные проценты не могут быть снижены судом по правилам ст. 333 ГК РФ*(15). В ситуации, когда условие о процентах за пользование коммерческим кредитом включается в договор под давлением более сильного (в экономическом плане) контрагента, а проценты начисляются за период просрочки (подобно неустойке), справедливо ставить вопрос о злоупотреблении свободой договора*(16), равно как и о совершении сделки в обход закона*(17).
Точно так же фидуция, в том числе обеспечительная купля-продажа, не должна навязываться должнику (заемщику) в качестве способа обеспечения его обязательств, равно как и приводить к отчуждению его имущества по явно заниженной цене. В противном случае должник имеет право на защиту от злоупотребления свободой договора со стороны кредитора. В качестве средства защиты граждане пока предпочитают использовать иск о признании обеспечительной сделки притворной (п. 2 ст. 170 ГК РФ). В то же время не исключена возможность оспаривания данной сделки по иным основаниям - противозаконности содержания сделки (ст. 168 ГК РФ)*(18), заблуждения в природе сделки (ст. 178 ГК РФ), кабальности условий сделки (ст. 179 ГК РФ).
Список литературы
1. Адамович Г.О. О некоторых способах обеспечения кредитных обязательств // Хозяйство и право. 1996. N 9.
2. Бирюкова Л.А. Фидуциарная собственность как способ обеспечения защиты кредитора // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. С.С. Алексеева. М., 2000.
3. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. М., 2004.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мазолин.
5. Комиссарова Е.Г., Торкин Д.А. Непоименованные способы обеспечения обязательств в гражданском праве. М., 2008.
6. Кратенко М.В., Мартемьянова Е.В. Проценты за пользование коммерческим кредитом: злоупотребления со стороны кредитора // Арбитражная практика. 2009. N 11.
7. Латынцев А.В. Обеспечение исполнения договорных обязательств. М., 2002.
8. Морозов А. Денежное взыскание как способ обеспечения исполнения обязательства // Хозяйство и право. 1999. N 12.
9. Римское частное право: Учебник / Под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 1999.
10. Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула // Вестник гражданского права. 2008. N 1.
11. Суворов Е.Д. Обход закона. Сделка, оформляющая обход закона. М., 2008.
12. Хаметов Р., Миронова О. Обеспечение исполнения обязательств: договорные способы // Российская юстиция. 1996. N 5.
М.В. Кратенко,
кандидат юридических наук,
доцент кафедры гражданского права
Сибирского федерального университета
"Законодательство", N 9, сентябрь 2011 г.
ДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДДД
*(1) См.: Комиссарова Е.Г., Торкин Д.А. Непоименованные способы обеспечения обязательств в гражданском праве. М., 2008. С. 38.
*(2) Подробнее см.: Бирюкова Л.А. Фидуциарная собственность как способ обеспечения защиты кредитора // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. С.С. Алексеева. М., 2000. С. 193-205.
*(3) При использовании фидуции как способа обеспечения должник передавал закладываемую вещь в собственность кредитору (включая передачу владения), ожидая, что при уплате долга заложенная вещь будет ему возвращена. Должнику, обманутому в своем доверии, претор предоставлял actio fiduciae. Залоговый кредитор, против которого было вынесено решение по иску о фидуции, подвергался infamia (бесчестию). См.: Римское частное право: Учебник / Под ред. проф. И.Б. Новицкого и проф. И.С. Перетерского. М., 1999. С. 316-317.
*(4) См.: Комиссарова Е.Г., Торкин Д.А. Указ. соч. С. 78.
*(5) См., напр.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мазолин (автор главы - Рубанов А.А.). М., 1996. С. 523; Адамович Г.О. О некоторых способах обеспечения кредитных обязательств // Хозяйство и право. 1996. N 9. С. 46-47; Хаметов Р., Миронова О. Обеспечение исполнения обязательств: договорные способы // Российская юстиция. 1996. N 5. С. 18-19; Латынцев А.В. Обеспечение исполнения договорных обязательств. М., 2002. С. 41-48.
*(6) См.: Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. М., 2004. С. 50.
*(7) См.: Сарбаш С.В. Обеспечительная передача правового титула // Вестник гражданского права. 2008. N 1. С. 92-93.
*(8) В отличие от основного договора, предварительный договор купли-продажи недвижимости не требует государственной регистрации и не заносится в ЕГРП. См.: п. 14 Информационного письма ВАС РФ от 16 февраля 2001 г. N 59 "Обзор практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" // Вестник ВАС РФ. 2001. N 4.
*(9) Определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 15 февраля 2010 г. N 33-947 // Сайт Красноярского краевого суда: www.kraevoy.krk.sudrf.ru
*(10) См.: п. 34, 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ, Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" // Вестник ВАС РФ. 2010. N 6.
*(11) В соответствии с абз. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ суд вправе по собственной инициативе применить последствия недействительности ничтожной сделки. Однако с учетом принципа диспозитивности гражданского права и состязательности гражданского процесса реализация судом указанного права должна иметь определенное основание - защита интересов неопределенного круга лиц, публичных интересов и т.п. Авторы Концепции развития гражданского законодательства РФ считают данное полномочие суда избыточным, поскольку применение последствий недействительности сделки является субъективным правом лица, осуществляемое им по своему усмотрению (п. 5.13 Концепции) // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11.
*(12) В соответствии со сложившейся в судах общей юрисдикции практикой от истца не требуют оформления в качестве самостоятельного иска каждого из оснований, по которому оспаривается сделка. В случае если истец обладает богатой фантазией, суду приходится проверять сделку на предмет практически всех известных пороков!
*(13) Определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 7 июня 2010 г. N 33-4314.
*(14) Определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 23 марта 2011 г. N 33-1966/2011.
*(15) Морозов А. Денежное взыскание как способ обеспечения исполнения обязательства // Хозяйство и право. 1999. N 12. С. 78.
*(16) Подробнее см.: Кратенко М.В., Мартемьянова Е.В. Проценты за пользование коммерческим кредитом: злоупотребления со стороны кредитора // Арбитражная практика. 2009. N 11. С. 30-31.
*(17) См.: Суворов Е.Д. Обход закона. Сделка, оформляющая обход закона. М., 2008. С. 93-94.
*(18) В отличие от ГК РСФСР 1922 г. (ст. 30), действующий ГК РФ не использует понятие сделок, совершенных в обход закона. В настоящее время их недействительность можно констатировать ссылаясь на ст. 168, п. 1 ст. 422 ГК РФ.